Молодежный совет ЖКХ Образование Медицина Вакансии Прямая линия Экономика Радио "ОГНИ" АСКЭТ
Главная Город Нормативно-правовая база План городских мероприятий Фотогалерея

Юрист информирует

Программа воссоединения народа Донбасса: Как получить помощь

Программа социально-экономического развития города Алчевска Луганской Народной Республики на 2017 год

Государственная налоговая служба ЛНР

Учреждения культуры города Алчевска

Архив статей

Предоставление административных услуг

Интерактивная экологическая карта

График приема граждан

График приёма депутатов Народного Совета ЛНР

Телефоны горячей линии

О назначении и выплате пенсий на территории ЛНР

Коммунальные предприятия города

   

Алчевск в лицах

Расскажи, Снегурочка… 

Анатолий Нестеров: «Ребята, улыбайтесь больше!» 

Самое интересное

В Алчевске оптимизируют систему подачи воды. Восстанавливают часть водовода, который не использовался более 10 лет На фестивале талантов в Алчевске определили, кто из горожан выступит со своими номерами на концертных площадках Дня города - 2017 Все памятники и мемориалы должны быть приведены в порядок

Рубрики

Мы должны вселять надежду!

«Этот день в некотором смысле символичен и служит напоминанием об этой человеческой трагедии, о роли врачей в борьбе за мир и в предотвращении войны в целом» — сообщает информационный ресурс на запрос о Международном дне «Врачи мира за мир». Вполне пустая официальная формулировка. Потому что вся «в некотором смысле символичность» становится суровой конкретикой только в определенных обстоятельствах. Для тысяч медиков Донбасса такие обстоятельства наступили жарким летом 2014 года. Вспомнить, как это было, мы попросили старшую операционную сестру хирургического отделения Алчевской городской многопрофильной больницы Инну ЛЫСЕНКО  и хирурга, начмеда больницы Наталью МАКСАЕВУ.

Инна Лысенко: — Мы делали обычную плановую лапароскопическую операцию. И начался обстрел неподалеку, самолеты летели в Перевальский район, взрывы были мощнейшие, окна дребезжали. Естественно, все остались на своих местах, продолжали работать, отстояли до конца эту операцию, благополучно ее завершили. И прямо во время операции принимали решение, как действовать дальше. Мы поняли, что война подошла вплотную.

Конечно, все были напуганы. Но мы были сплочены, силы оптимизированы, никто не помышлял уехать — разве кому-то детей нужно было отвезти. В этом случае давали несколько дней, человек отвозил близких в безопасное место и возвращался. Мы видели боль в глазах пострадавших — и мирных жителей, и военнослужащих, оказывали всю посильную помощь, как могли. А как могли? Своими руками, своими мыслями, мы оставались здесь, дежурили сутками, смена не уходила домой. Раненых везли и по скорой помощи, и своими машинами везли — с оторванными конечностями, размозженных…

 — Некоторые ваши коллеги предпочли уехать от войны подальше. Вы не рассматривали такой вариант?

Инна Лысенко: — Меня сдерживала работа: как я могу в такой момент оставить оперблок, хирургию? Я эту работу с детства выбрала, хотелось лечить, помогать. Потом — родители, как я их оставлю? Да и все мое здесь! Это я, это мой дом, почему я из своего дома должна бежать?.. Да, было страшно. Огнестрельные, пулевые, осколочные ранения — все это увидели впервые. Но не скажу, что было такое, с чем не могли справиться. Наше руководство — все с нами стояли у операционных столов, заведующие отделениями травматологии и хирургии, были все вместе, все нам помогали, когда было много раненых. Несли кровь, необходимые для первой помощи средства. Военнослужащие помогали — привозили шовные материалы, одноразовое белье, обезболивающие средства. Я считаю, мы пережили это достойно. Профессионализма хватало. Сложнее было понять, что все эти люди пострадали на войне. Глядя на весь этот ужас, понимаешь, как нужен мир. Пугаться и плакать было некогда. Слез не было. В бомбоубежище не спустились ни разу, хотя были моменты, когда и надо бы. Но оставались, потому что и больные здесь, и аппаратура наша дорогостоящая. Окна дрожали — и мы дрожали, но не прятались. Конечно, мы всякое видели, мы медики, мы потому и выбрали эту профессию, что сострадаем людям. Но тогда были особые случаи — во всех смыслах особые.

— Вы были к ним готовы?

 — Наверное, к войне подготовиться нельзя. Мы готовились, конечно: бомбоубежища, палаты, запас медикаментов… Учили друг друга. У нас были занятия по военно-полевой хирургии, у хирургов и травматологов свои, у нас свои сестринские, разбирали темы осколочных ранений, оказание первой помощи при кровотечении, при сдавлении, при различных травмах. Хирурги в этих ситуациях работают вместе с травматологами — и мы, медсестры, должны знать и то, и другое. Были комбинированные травмы, нам нужно было знать, как наложить лангету, гипс.

Картинка МаксаеваНаталья Максаева: — К нам постоянно везли больных с минно- взрывными травмами, осколочными ранениями брюшной полости. Тактика хирургическая в таких случаях немножко другая. Если выполняешь операцию в мирное время, рана, как правило, ушивается наглухо. Здесь же военно-полевые хирурги рекомендуют выигрывать время, оставлять так называемую лапаростому. Наводящие швы накидываются, это дает возможность на следующие сутки, через сутки переоценить операционную ситуацию. Иногда санация брюшной полости — лаважи так называемые проводились последовательно, за несколько этапов. Существуют отдаленные последствия такой травмы. Когда это рана от осколка, вовлекаются и другие участки: есть зона молекулярного сотрясения, отдаленные некрозы в тканях могут быть. То, что мы делали в мирное время и как вели больных, получивших уже военную травму, это совершенно разные вещи. Тут есть три жизненно важных момента: остановить кровотечение, обезболить, чтобы человек не погиб, максимально сохранить функцию поврежденного органа. Это три кита, на которых и стоит военно-полевая хирургия.

Иногда сразу две бригады работали над одним человеком. Травматологи, допустим, делали бедро поврежденное, хирурги брюшную полость. Работали все очень слаженно и одномоментно. Хирург помогал травматологу, травматолог хирургу, любые руки были нужны.

Инна Лысенко: — И было так, что одновременно в трех-четырех операционных лежали раненые, переходили от одного больного к другому, менялись травматологи, хирурги. На нескольких столах сразу операции, а в коридоре на каталке следующие раненые ожидали нашей помощи. Крик, стон, мы их сразу к капельницам подсоединяли, все было в крови…

Наталья Максаева: — И запах бензина, солярки, потому что очень часто привозили из БТРов, танков обгоревших. В приемное заходишь — по запаху слышно, что привезли людей с поля боя.

Инна Лысенко: — Запах войны... Что-то и забывается, но есть моменты — не забудешь никогда. Сколько ребят молодых погибло, ни в чем не повинных мирных жителей, сколько деток маленьких. А когда везли из Дебальцево, Чернухино людей, которые неделями сидели в подвалах, укрытиях, ожидали помощи. Эти глаза... Страшно, когда так страдают дети, старики.

 Наталья Максаева: — Очень многие старики оказались одни, дети уехали, бросив родителей. Стариков иногда клали в больницу не потому, что их надо лечить, а потому, что им нужен элементарный человеческий уход, а они остались одни. Привозили в таком жутком состоянии, что ком в горле и слезы на глаза. На них было страшно смотреть: обезвоженные, с обострившимися хроническими заболеваниями, голодные… Мы тогда боялись не за себя: боялись что-то упустить и не успеть. Сложно было с перевозками, с медикаментами, с бензином. Свет выключали очень часто, искали бензин, чтобы работали дизельные генераторы. Воды не было. Пищу для больных готовили на костре: костер разводили возле пищеблока, больные были очень довольны. Вообще, люди стали намного добрее. Кто не варился в нашем котле, никогда этого не поймет. На улицах с незнакомыми здоровались, кого встречали постоянно, и если вдруг не видишь человека — тревожишься: уехал, что-то случилось? Радовались, когда на работу все пришли, ведь много сотрудников из Брянки, Перевальска, Бугаевки, сложно добраться. Но все добирались и радовались, что снова вместе.

— Как вы считаете, в мирное время, когда жизнь наладится, сохраним ли мы то, что поняли и прочувствовали во время войны?

 Наталья Максаева: — Это опыт бесценный. Тяжелый, горький, но бесценный. Думаю, те, кто был в городе, кто это пережил, не смогут быть черствее, хуже. Все было тяжело психологически, но характер это только закаляет — через трудности, через боль… Мы добрее стали друг к другу.

Инна Лысенко: — Мы закалились, коллектив сплотился еще больше. Поменялось мировоззрение, в голове все перевернулось. Стали понимать, что такое мир, что такое человеческая боль на самом деле. В 2014-15 году был экзамен на прочность. На человеческую прочность. И хочется сказать: мы любому окажем помощь, чего бы нам это ни стоило. Мы все здесь. В трудное для нашей республики время были здесь — здесь и останемся. Мы должны вселять надежду. Стараемся работать на позитиве и надеемся на мир.

По материалам газеты «ОГНИ»

Категория: Алчевск в лицах

Просмотров: 49