Бадри КАЛИЧАВА: Здесь я состоялся как личность

Каличава фотоУдивятся или посмеются нынешние 17-летние, если сказать им, что судьбу их ровесника мог решать горком комсомола? Тем не менее, Бадри Каличава считает: комсомольские лидеры в его родном райцентре в Западной Грузии вполне удачно распорядились его судьбой. Итак – начало 80-х, небольшой городок Миха Цхакая (теперь Сенаки). Выпускник школы получил от горкома комсомола направление в Коммунарский вуз.

— Поначалу было непросто, — вспоминает он. — Даже запах другой — заводской… Но с первого дня встретили доброжелательно, все со мной дружили, всем интересно было со мной общаться. Мое знакомство с институтом началось со спортивного зала — я был спортсменом, самбо-дзюдо. Я плохо разговаривал на русском языке, поэтому поступил сначала на подготовительное отделение. Это было в Стаханове, а спортом занимался в Коммунарске. Каждое утро садился в желтый автобус, обнимал стойку и спал… Но я в школе привык учиться, серьезно учился и в институте. По русской литературе задали стихотворение «Парус», выучил. На занятиях только первое четверостишие успел рассказать — и ребята все попрятались под партами. Я не понял, в чем дело. Смотрю — краснеет и преподаватель… Нас в школе учили русскому языку, но преимущественно письменному, диктант я и тогда на четверку писал, много книг читал на русском. А вот устная речь… Сумасшедший акцент. Преподаватель посоветовала: возьми самую неинтересную книжку, читай вслух, тогда быстрей разговаривать начнешь.

Впрочем, и тогда акцент не мешал грузинскому студенту хорошо учиться, интересно жить, приобретать друзей. Новым знакомым было с ним очень интересно — и потому, что начитанный, веселый, дружелюбный, и потому, что немного другой. Грузия — это так интересно!

— Я из Западной Грузии, — рассказывает Бадри Гурамович. — Особенности у нас в каждом уголке свои. Существует очень много наречий. В каждой деревне свой порядок, где свое наречие — даже кухня другая. Маленькая страна — и на каждой улице свои обычаи. А объединенные вместе, они — грузинская традиция. Мой характер, воспитание — чисто мегрельские. Почтение к старшим прежде всего. Жить в семье, быть с ней, семья — в первую очередь. Порядочность… Друзьям было очень интересно узнавать про нашу культуру. Да что говорить — мои друзья даже знали все тосты по порядку, как говорить. Существует неписаный закон, это же академия застолья. Мы садимся за стол не ради того, чтобы напиться. Кое-где изучают отдельным предметом грузинское застолье, как один из видов энергетики общения. И сейчас никто из моих славянских друзей не возьмет стакан в руки без хорошего тоста. Прошли у меня школу, хотя я вообще непьющий был, спортсмен.

Студент строительного факультета Бадри Каличава успевал заниматься и спортом, и учебой, и наукой — уже с четвертого курса. Поработав по распределению в тресте «Коммунарскстрой», вернулся в институт на кафедру стройконструкций: был инженером НИСа, младшим, старшим научным сотрудником, стал соискателем… Но пришли 90-е, и стало не до науки, нужно было кормить семью, помогать родителям.

— Тогда я решил заняться бизнесом, — вспоминает Бадри Гурамович. — Потом создал свое научно-производственное предприятие «Градострой» — проектно-сметная документация, экспертиза зданий и сооружений, производство строительных материалов из супербетона — уникальных, по собственной разработке. Параллельно занимались техническим обслуживанием, капитальным ремонтом, восстановлением лифтового хозяйства города. Даже когда было очень тяжело, мы все были на месте и не отходили от своей работы.

Семья Каличава — интернациональная. Жена Татьяна, по определению мужа, донбасска: мама украинка, отец русский. Оказалось, что строить такую семью не так уж просто, зато интересно.

 — Мы начали встречаться, как грузин с грузинкой, — рассказывает Бадри Гурамович. — Я всегда в приоритете ставил свои принципы и свои обычаи, она это принимала с радостью. Были и эксцессы, не без того. Самое главное, что мы — от природы, скорее всего — оказались мудрыми людьми, у нас была способность терпеть и уступать взаимно. Мы хотели семью, чтобы сохранить семью — нужен компромисс. Иначе 33 года не прожили бы. В итоге создалась классическая грузинская семья. В классической грузинской донбасской семье дочь выросла настоящей грузинкой.

 — Я хотел, чтобы она знала девчачьи грузинские обычаи. Это честь и поведение: скромность, вежливость, достоинство. Всегда старался, чтобы Инеза училась грузинской культуре. Каждое лето отправлял ее к бабушке. Ребенок все впитывает мгновенно, за лето она успевала забыть русский язык, разговаривала только по-грузински. Потом из садика звонят — спрашивают, что такое пури, гвели… А ребенок просит хлеба и сыра, — смеется Бадри Гурамович. — Дочь поступила в Харьковский мединститут, там вступила в грузинскую диаспору, выучила танцы, пение, международные фестивали вела на грузинском языке — выбрали ее, потому что говорит с таким мягким русским акцентом, это красиво получается. В Харькове Инеза общалась с грузинской семьей, из грузинских рук кухню освоила, хозяйка стала. Наверное, решающим в том, что она стала грузинкой, была эта семья. Теперь джигитов растит своих, два внука у меня — Андрия и Алексий. Теперь красавица Инеза со своей семьей живет в Батуми. Счастлива, но очень скучает по родителям. А родители — здесь, на своей донбасской родине, которую невозможно оставить:

 — Столько корней привязывает — все прожитое, нажитое, люди… Здесь я состоялся как личность. Здесь близкие люди. Дорого все, до мелочей. Может, это смешные мелочи, но когда соседа не слышу, кричу ему: ты живой? Даже когда соседская собака не тарабанит в ворота, думаю — куда он дел свою собаку?.. Это не мелочи, это жизнь. Конечно, я приезжаю на родину. Проведаю могилы родителей, неделю там побыл — и возвращаюсь домой. Домой…

По материалам газеты «Огни»