Анатолий Михалев: Принцип коллегиальности — самое главное в работе каждого врача

МихалевВ ноябре 1846 года была проведена первая официально зарегистрированная анестезия в мире. Но еще много лет анестезиология не имела статуса самостоятельной дисциплины, оставаясь частью хирургии. Честно говоря, непосвященные и по сей день не понимают, что это за специальность? Ну, подумаешь, сделать укол, чтобы человек «отъехал» в наркоз — неужели этому отдельно учиться нужно?

— Да, такая точка зрения может иметь место, — согласен руководитель городской анестезиологической службы, анестезиолог-реаниматолог высшей категории Анатолий МИХАЛЕВ.

-Анестезиология — очень свежая наука, молодая, стала самостоятельной только в начале 60-х годов прошлого века. А до этого было маленькое подразделение в хирургической службе. Занимались этими вопросами и хирурги, и урологи, и травматологи. Но всегда считалось, что лучший специалист тот, кто занимается именно своим делом, «многостаночники» давно ушли в историю. С развитием анестезиологии отошли многие методы, которые применялись на первых порах и имели какой-то эффект. Допустим, наш учитель, основатель луганской школы анестезиологии Геннадий Александрович Можаев нам, молодым врачам, рассказывал, что он исследовал витамины группы В как компонент общей анестезии. На сегодняшний день, конечно, это можно только с улыбкой воспринимать. Это наука очень сложная, трудоемкая, очень стрессопозитивная. Плановая хирургия более щадящая — есть время человека обследовать, выявить даже скрытые проблемы. А когда касается ургентности, когда человек поступает с улицы в неотложном состоянии, тут и проявляется мастерство. Анестезиолог — это доктор, который отвечает за поддержание жизнедеятельности пациента, находящегося на операционном столе, обеспечение адекватного уровня анестезии, возвращение его к реальности в послеоперационном периоде, восстановление всех функций и поддержание их на оптимальных показателях.

— Анатолий Григорьевич, все вроде бы понятно и на первый взгляд просто. Но
все-таки почему хирурги на хороших анестезиологов молиться готовы?
— Тут обоюдная ситуация. Анестезиолог тоже молится на хорошего хирурга. Успех операции зависит от всех, и отрывать нас друг от друга невозможно. В народе бытует много ошибочных мнений — бывает, говорят: дали плохой наркоз. Нет такого понятия —хороший или плохой наркоз. Есть препараты, показанные данному пациенту, но имеющие побочные эффекты, которых невозможно избежать — они заложены в препарате. Есть более щадящие, но все зависит от изначального состояния пациента и от объемов предполагаемого оперативного вмешательства. Также считают: если человек не помнит ничего об операции — это хорошо. Хотя мы к ретроградной амнезии как к показателю успеха относимся очень скептически. Были такие работы, проведенные в Англии еще в конце 80-х годов. По их статистике, у пациентов, которые, образно говоря, присутствовали во время операции, процент выживаемости выше. Человек может видеть какие-то сны во время операции. Все эти показатели, которые сохраняются в мозге — а мозг так до конца и не исследован — он может выдавать за события, происходившие во время операции.
— В основе работы анестезиолога лежит точнейший расчет? Ведь надо учесть абсолютно все — от возраста пациента, массы тела, наличия вредных привычек, хронический заболеваний, аллергии…

— Совершенно верно. Если нивелировать или не допустить все возможные проблемы подбором препаратов, технологий — это и несет успех работы любого доктора. Ну, а стрессы… Что ж, мы все пришли в работу, которая предполагает стрессы. Им подвержены все врачи, которые оказывают неотложную помощь. Даже если человек не подает никаких признаков волнения, в его душе происходит буря. Это все отражается и на здоровье, и на продолжительности жизни. К сожалению, среди врачей, занимающихся ургентной помощью, мало пенсионеров.
— Но у анестезиолога роль еще и психологически особенная. Он последний, кому больной смотрит в глаза и хочет найти в них надежду.
— Конечно. Анестезиолог приходит в операционную раньше всей бригады. Понятно, что, когда человек лежит на операционном столе, его одолевают тревожные мысли, страх. В это время важно отвлечь пациента, мы пытаемся разговаривать о чем угодно — о жизни, о любви, о рыбалке, о работе… Любая тема, отвлекающая от ожидания предстоящей операции, актуальна. И после операции, когда хирурги уже уходят, остается анестезиолог, который возвращает пациента в наш мир, и первое общение происходит с ним. Глаза и слова анестезиолога, тут вы абсолютно правы. Такова специфика работы.
— Наверное, первые беседы после наркоза бывают забавными…
— Да, некоторые пациенты даже не предполагают, что рассказали так много интересного. Но это наша тайна. И мы их успокаиваем: не переживайте, все, что вы рассказали, останется между нами.
— Чужой страх способен захватить и тех, кто рядом. Как научиться от него отстраняться?
— Страх пациента понятен и объясним. А вот когда паника охватывает бригаду — с этим надо бороться. Для этого у нас всегда работают опытный доктор и молодой, пока он не набьет своих шишек. С годами, естественно, можешь более адекватно оценивать ситуацию. Страх возникает от беспомощности и от незнания. Мы по сей день не стесняемся позвать своего коллегу — не всегда более опытного. Бывает, что нужно поменять руку — есть у нас такой термин. Вот выполняет доктор какую-либо манипуляцию — допустим, пространство пунктирует иглой. И не идет у него, не может анатомические ориентиры поймать. И раз, и другой не может — а пациент нервничает, понимает: что-то не так. Вот в такой ситуации стоит пригласить коллегу — это называется поменять руку. У него получится то, что у тебя в этот момент не получается. Это работает в нашей специальности во все времена. Это принцип коллегиальности. Мы, когда ведем больного, совместно это делаем: ежедневно на пятиминутке собираются врачи, уходящие со смены, и те, кто пришел, обсуждаем тактику ведения. Больные в процессе лечения нуждаются не только во мнении одного врача — не бывает, чтобы один человек знал абсолютно все и был всегда прав. Если это сложный больной, мы зовем и врачей других специальностей — терапевта, хирурга, травматолога… И совместно обсуждаем тактику ведения, специфические моменты в терапии. Принцип коллегиальности — самое главное в работе каждого врача.
— Насколько я знаю, больше всего профессиональных ритуалов и суеверий у артистов и врачей. У вас они есть?
— Есть много разных примет. Допустим, в ургентной помощи существует принцип парности. Довольно высокая вероятность у него: когда поступает одно ножевое ранение, жди в течение суток второе. Одна автодорожка — жди вторую. Если какая-то проблема возникла у пациента — рядом, может быть, будет такая же.
Или, скажем, когда планируется оперативное вмешательство и сопутствующая патология довольно-таки серьезная, в стадии так называемой субкомпенсации — когда все это очень шаткое, на грани — малейшее отступление от предполагаемой технологии лечения, и может обостриться хроническая проблема очень шаткое, на грани — малейшее отступление от предполагаемой технологии лечения, и может обостриться хроническая проблема и испортить нам все на свете. Бывает, когда доктор говорит: давайте я сегодня не пойду, какое-то у меня плохое предчувствие. Вот эти предчувствия… К ним нужно относиться внимательно. Иногда пациенты это чувствуют, говорят: со мной что-то будет. Конечно, мы не можем относиться ко всем предчувствиям серьезно — естественно, человек боится и на себя тянет самое черное одеяло. Но прислушиваться к этому нужно. Это происходит свыше, что-то нам неподвластное, но мы имеем какой-то сигнал, и от этого нельзя отмахиваться. Иногда это может уберечь человеку здоровье. А может, и жизнь.
— Не так давно пришлось от военного услышать фразу: «Бог есть, и он на вашей
стороне». Наверное, ее можно применить и к вам.

— Большинство врачей ходят в церковь. И крестики носят, и Бога вспоминают, и на удачу молятся.
— За годы существования городской анестезиологической службы было много по-настоящему славных имен. Но, по классику, иных уж нет, а те — далече… Кого бы вспомнили?

 — Многих, к сожалению, действительно уже нет с нами. В роддоме был очень хороший анестезиолог Александр Коваленко. Наш Олег Евгеньевич Дудник, который приложил огромное количество сил и стараний по развитию нашей службы, по обеспеченности, по внедрению технологий, которых в больших городах только начинали говорить, а Алчевск уже применял. Поначалу даже немножко журили, что бежим впереди паровоза. Когда еще было республиканское общество по ведению инсультов и применению специфического тромболизиса, выяснилось, что Алчевск провел тромболизисов больше, чем столичные больницы… Те, кто пытается двинуться вперед раньше остальных, всегда принимают на себя основной удар… А люди… Если я начну вспоминать — боюсь кого-то случайно пропустить и тем обидеть. Уже много поколений сменилось. Пришли молодые врачи. Принцип преемственности оставался и останется, это наш конек, который присутствовал всегда. Идет омоложение: в отделении семь врачей, из них троим за 50, остальным немного за 20. И это правильно. Есть те, кто может передать знания, есть те, кто это примет. Можно поделиться своими ошибками, опытом, наблюдениями, о которых не прочитаешь в литературе. В наших тесных общениях в коллективе мы рассказываем именно то, что нигде не написано.

По материалам газеты «Огни»